Помогает ли левым ориентация на «гражданское общество»?

31 мая 2019 12.24

Помогает ли левым ориентация на «гражданское общество»?

Словосочетание «гражданское общество» - очень своеобразным образом бытует в российской политической риторике, но не только в российской. 

Это своеобразие состоит в навязывании обществу концепта «гражданское общество». Если посмотреть внимательно на конкретные персоны, продвигающие этот концепт. Чтобы понять, что российских адептов «гражданского общества» объединяет антисоветский консенсус, достаточно назвать пару наиболее одиозных персон.

Во-первых, это бывший министр финансов России, а ныне председатель Счётной палаты Алексей Кудрин – основатель «Фонда Кудрина по поддержке гражданских инициатив» и многолетний соратник Владимира Путина.

Во-вторых, это Михаил Федотов - председатель Совета при президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, советник президента России Владимира Путина.

Оба отметились не только заявлениями, но и многими конкретными действиями по формированию антисоветских настроений в нашем обществе, а также по формированию идеологического войска, призванного дискредитировать коммунистическую идеологию и нашу великую Советскую эпоху. Оба взаимодействуют с самыми патентованными антисоветскими структурами, существующими за счет иностранных финансовых вливаний, прежде всего с так называемым Международным историко-просветительским, правозащитным и благотворительным обществом «Мемориал». Оба продвигали на государственном уровне мероприятия по десоветизации, декоммунизации и десталинизации.

 

Как при таких наглядных обстоятельствах должны относиться коммунисты к политической риторике по поводу «гражданского общества»? Ответ на этот вопрос необходим для тактики и стратегии коммунистического действия.

Во-первых, хотелось бы оговорить различия между политологией и социологией, с одной стороны, и политтехнологией. Если политология и социология объясняют социально-политические процессы. То политтехнология – деятельность по воздействию на социально-политические процессы.

Ленин требовал, чтобы большевики говорили массам правду, основанную на политологическом и социологическом постижении закономерностей общества. В этом смысле теоретическим содержанием политтехнологии большевиков были агитация и пропаганда научного социализма. Сразу оговорю свою позицию: коммунисты должны следовать именно этой традиции, которая ни в советский период, ни в досоветский период нашей истории не оперировала словосочетанием «гражданское общество».

В социально-экономической практике большевиков по организации революционного движения и социалистическому строительству концепт «гражданское общество» не использовался. Они содействовали производственной и потребительской кооперации, «Пролеткульту», ДОСААФ, Обществу «Знание» и другим советским структурам самоорганизации граждан как своим соратникам в деле коммунистического строительства.

На мой взгляд, игнорирование большевиками концепта «гражданское общество» было предопределено не только тем, что он был глубоко чужд сознанию народных масс, но и тем, что философские и политтехнологические манипуляции со словосочетанием «гражданское общество» были разоблачены еще самим Карлом Марксом в далеком 1844 году.

Второй аспект методологической рамки – это понимание того, что именно сделал тогда Маркс в своих работах «К еврейскому вопросу», «К критике гегелевской философии права» и других.

Маркс показал: Гегель обращался со словосочетанием «гражданское общество» спекулятивно-философски. То есть показал, что как бы стремясь объяснить закономерности общества, Гегель, допустим - не осознанно, оперировал термином «гражданское общество» как инструментом манипулятивного воздействия на общество.

Демонстрация указанной ущербности гегелевской теории, тем не менее, не привели Маркса к отказу от использования концепта «гражданское общество» для объяснения законов истории и устройства общества. Маркс показал, как в различные исторические периоды регионов Европы (в античном периоде, в средневековое, в обществе Нового времени, в очень фрагментарной демократия того периода) «гражданские общества» по-особенному проявляли себя.

Третий момент: с одной стороны, Маркс акцентировал внимание на том, что приходится говорить не о «всеобщем гражданском обществе», являющемся предпосылкой государства, а приходится говорить о разнообразных мелких «гражданских обществах», то есть говорить о множествах, каждое из которых включает «человека в его случайном существовании». С другой стороны, Маркс указал, что только часть таких «гражданских обществ» формируются по существенным основаниям.

Здесь у Маркса выделен важный и любопытный нюанс: указывая, что идеологические доктрины, в том числе религиозные, определены в своем развитии структурой общества, и объясняя консервацию, а не развитие Маркс поясняет:

«мировоззрение практической потребности по своей природе ограничено и исчерпывается немногими штрихами».

Что в этой части цитаты значимо? То, что в россыпи явленных нам «гражданских обществ» мы должны выделять те, которые обусловлены существенными и сущностными характеристиками современного буржуазно-демократического устройства России. Почему это важно и значимо? Потому, что если понимать социальные противоречия как источник развития общества, то надо разделять «гражданские общества» на существенные, то есть отражающие противоречия как источник восходящего исторического развития, от «гражданских обществ», в которых люди объединяются по факторам, не связанным с такими существенными противоречиям, или, говоря языком Маркса, объединены в своем не только не существенном, но и «случайном существовании».

Возникают вопросы. Должны ли коммунисты поддерживать и участвовать в таких несущественных «случайных» «гражданских обществах»? Должны ли коммунисты содействовать размножению и развитию таких несущественных «случайных» «гражданских обществ»? Если бы такая поддержка оказывалась, как она может быть оправдана задачами коммунистического строительства?

 И, четвёртый момент. Прошу обратить внимание, что Маркс выделил и некую положительную сторону в том, что различные группы людей, объединенные своими случайными фантазиями или грубыми эгоистическими интересами, формируются в «гражданские общества». В этот период слома феодальных устоев он усматривал в появлении таких эгоистических «гражданских обществ» общественное признание ценности свободы. Вот что он писал:

«Но свобода эгоистического человека и признание этой свободы - это не что иное, как признание безудержного движения духовных и материальных элементов, образующих жизненное содержание этого человека».

Не забываем ли мы сейчас, рассматривая различные гражданские объединения, всмотреться в их духовное содержание? Есть ли у нас инструменты, чтобы выявлять различия в духовном содержании различных общественных объединений в России?

Передо мной сидит достаточно подготовленная, как говорят «продвинутая» аудитория. Но если вам сейчас дать 1 минуту и предложить написать краткое определение, что такое «гражданское общество», то выявится, что нет никакого четкого единства в понимании и в словоупотреблении.

Итак, при поиске ответа на вопрос «Как коммунисты должны относиться к политической риторике по поводу «гражданского общества»?» состоит в том, что это отношение должно быть соотнесено с духовным содержанием каждого частного «гражданского общества» отдельно. Значимыми для коммунистов должны быть те существенные «гражданские общества», которые соответствуют существенным противоречиям эпохи, то есть именно тем противоречиям, с которым марксизм связывал источники восходящего исторического развития общества.

Давайте посмотрим внимательно не только на конкретные персоны, которые продвигают в России концепт «гражданское общество», но на царящие в обществе настроения. Что в нём определено естественной борьбой сил и идеологий, отстаивающих свои представления о путях и средствах того самого восходящего исторического развития общества? А что является результатом политехнологических манипуляций иных сил, стремящихся не только остановить развитие общества, но и обратить его вспять? А в контексте нашего мероприятия, всмотримся: как именно эти последние противники социального прогресса манипулируют словосочетанием «гражданское общество».

Есть несколько лингвистических уровней, на которых можно обсуждать проблемы.

Во-первых, уровень обыденного (повседневного) слова. Во-вторых, уровень терминов. В-третьих, уровень понятий.

В эпоху от Локка до Гегеля словосочетание «гражданское общество» не было в словарном запасе повседневного языка. В рамках их спекулятивных философских систем оно сразу было сконструировано как термин, которому они постарались присвоить некое значение. Для того периода это имело некое спекулятивное основание в существующей структуре общества, поскольку адресовало к сословной структуре общества. Отмечу, что она была сложнее, чем классовая структура эпохи Нового времени.

Различие между словом и термином существенно. Значение первого, как правило, не закреплялось нормативно, по крайней мере, до тех пор, пока в 18-м столетии не появились толковые словари. Но в них «гражданское общество» не представлено. Значение термина, в отличие от слова, специально оговаривалось либо в какой-либо научной теории, либо в какой-либо системе спекулятивной философии. В отрыве от этих систем термин не существовал и не обладал объяснительной способностью.

Критикуя гегелевскую философию права и теорию «гражданских обществ» Маркс показал, что у Гегеля термин «гражданское общество» даже в рамках самой же гегелевской системы едва ли отвечает требованиям определенности и конкретности значения, предъявляемым к термину.

 

Каждая теория и наполняющие ее термины исторически относительны, обусловлены этапом развития представлений о мире и его законах. Понятие, как более высокий лингвистический уровень относительно уровня термина, претендует на то, что в понятии отражается «подлинная природа вещи». Критика, осуществленная Марксом, фактически на столетие вывела тему «гражданских обществ» на периферию философской, политологической и социологической мысли. Выразилось это в том, что к передовым научным достижениям этих наук не относится ни одно произведение, написанное о «гражданском обществе» в период до окончания Второй мировой войны.

Но, повторю сказанное ранее, Маркс не отбросил проблему «гражданских обществ», он явно признавал ее плодотворной. Маркс только ограничился критикой теорий, современником которых был, и занялся решением иных задач, практическая и теоретическая значимость которых оценивалась им намного существеннее.

Может быть, развитие мыслей Антонио Грамши о «позиционной войне» в обществе в период между революционными ситуациями выведет здесь научный коммунизм из спекулятивной риторики по поводу «гражданского общества» на понятийный уровень. А может мысли Ленина о развитии кооперации и «рабкрина». Покажет время.

Как я понимаю, без выведения термина «гражданское общество» на понятийный уровень, есть риски для левых погрязнуть в спекулятивной риторике, сформированной адептами теорий буржуазного «гражданского общества». То есть теорий политтехнологических, а не политических. То есть теорий, с помощью которых политтехнологи занимались не пониманием общества, а форматированием общества в интересах господствующего класса. Чем, собственно, сейчас и занимаются в России подельники упомянутых Кудрина и Федотова.

 Они навязывают структурирование общества по несущественным, прямо скажем – не классовым, основаниям. Оставаясь в их риторике, мы окажемся в чужом обозе, который движется не по пути восходящего исторического развития, а по дороге регресса. Духовное содержание такого пути, не коммунизм, а мещанство, уже погубившее СССР. Мещанин не соратник коммунисту. Я практик, не теоретик. Надежда увидеть теоретическое осмысление темы - причина моего участия в настоящем мероприятии.

 

22 мая 2019 года, г. Иркутск

 Н.Г. Барышникова

31 мая 2019 12.24