Лев Пичурин: Есть такой долг — память защищать…

28 апреля 2017 11.57

Лев Пичурин: Есть  такой  долг — память  защищать…

В последние годы ко мне на прием приходит мало избирателей. Но зато каждый визит дорог, особенно когда посетитель не просит отремонтировать канализацию, а хочет отвести душу, поговорить о жизни, как говорится, поплакаться в жилетку... 


Николай Игнатьевич Ведерников чуть старше меня. Ветеран завода режущих инструментов, неугомонный общественник. Участник Великой Отечественной войны, после нее служил в роте боевого обеспечения Томского пехотного училища. Видимо, надо пояснить, что в вузах РККА существовали подразделения, состоявшие в основном из сверхсрочников, обеспечивавших учебный процесс, что-то вроде коллектива лаборантов гражданских вузов. Они нередко бывали в несколько особых отношениях с преподавательским, командным и руководящим составами вуза, играя немалую роль в учебно-воспитательном процессе. 

Известно, что пехотинец больше трех раз в атаку не ходит, а командир стрелковой роты или взвода поднимает своих солдат в атаку еще реже. Готовить два-три года младших офицеров ради нескольких секунд, отделяющих команду «Вперед!» до падения на землю раненым или убитым, с точки зрения холодного расчета неоправданно. Но человек морально, физически, тактически к этому не готовый, фронту тоже не нужен. И во всех армиях мира при возникновении военной угрозы создаются ускоренные курсы, училища с не совсем понятными правами и статусом выпускников. Им нередко не присваивают офицерских званий, объявленные год-два обучения скоренько превращают в восемь, шесть и даже четыре месяца. Фронт требует своего, и потенциальные лейтенанты идут в огонь более или менее прилично подготовленными сержантами или рядовыми. 
В России рано осознали, что для руководства современным боем благородного происхождения, преданности государю и Отечеству недостаточно, нужны еще твердые знания, крепкие навыки, серьезная подготовка. Особенно хорошо это понимал известный реформатор, последний в русской армии генерал-фельдмаршал, военный министр граф Д.А. Милютин. Не могу не отметить, что одним из нововведений Дмитрия Алексеевича стала всеобщая воинская повинность, существующая у нас и поныне, и, как и тогда, вызывающая у некоторых граждан желание «откосить» (купечество предпочитало откупиться). В числе важнейших мер, предпринятых Милютиным для подготовки офицерского корпуса, было создание юнкерских военных училищ, принимавших на учебу не только дворян, но и юношей любого сословия. Первым таким училищем (раньше Московского!) было именно Виленское. 
Подчеркну, что милютинские меры были весьма решительными, но далеко не решающими. Безграмотная организация действий армии, нелепые жертвы в Восточной Пруссии во имя спасения Франции («Французы будут защищать Париж до последней капли крови русского солдата!») привели к тому, что почти весь кадровый офицерский состав, цвет русского офицерства – гвардейцы, выбыл из строя уже в первые месяцы войны. Об этом ныне не любят вспоминать, но русская культура, рядовыми носителями которой были тогда наши офицеры, понесла первый в ХХ веке страшный урон. А к концу войны во многих полках имелось всего по одному-два кадровых офицера. Ротами, а то и батальонами командовали офицеры военного времени, не имевшие ни боевого опыта, ни теоретических знаний. 
В СССР перед Великой Отечественной дело было продолжено, у нас были созданы десятки пехотных училищ с ускоренным курсом обучения. Они сыграли огромную роль в достижении победы, но уже в конце войны их стали закрывать, и ныне часто приходится слышать о забытых училищах, об утерянных архивах, исчезнувших личных делах тысяч воинов, в том числе павших смертью храбрых. Известно, что курсанты нередко отдавали юные жизни, закрывая путь внезапно прорвавшемуся противнику. Какие уж тут документы, свидетельства и архивы! 
Одно из таких училищ, созданное в Свердловске еще в 1936 году, сделало несколько выпусков и приняло участие в обороне столицы. После войны его передислоцировали в Томск в бывшее здание епархиального училища. В 1917–1918 годах здесь были запасные полки, ненадолго смененные интервентами – 2-й дивизией Чехословацкого корпуса капитана Р. Гайды, захватившего Томск еще в мае. Напомню, что этот унтер-офицер австро-венгерской армии, генерал-лейтенант армии Колчака был одним из организаторов мятежа Чешского корпуса и виновников Гражданской войны. После изгнания белых здесь надолго разместился военный госпиталь. Переездом училища в Томск из Свердловска руководил его начальник, прибывший с фронта гвардии генерал-майор Павел Иванович Воскресенский. Училище переименовали в Томское. А в 1956 году, в рамках хрущевского сокращения армии, вообще расформировали. 

* * *

Николай Игнатьевич Ведерников был в добрых отношениях с генералом Воскресенским и его семьей, но все же… «Что он Гекубе, что ему Гекуба?» Отдыхал бы спокойно в свои девяносто с гаком! Но он засыпал меня вопросами: «Почему о нашем училище и его начальнике, кстати, по старшинству еще и начальнике Томского гарнизона, томичи ничего не знают? Почему кадетский корпус прекратил шефство над его могилой? Разве нельзя установить мемориальную доску на здании по Киевской? Что, областной и городской думам стыдно заняться этим, потому что здание, памятник архитектуры, разваливается? Да и одну из новых улиц Томска стоило бы назвать именем этого выдающегося человека!» 
За обе и даже за одну думу мне, конечно, было неловко, но как мне дороги эмоции старого солдата! 
Дня через три по его инициативе мне позвонила из Москвы Ольга Олеговна Воскресенская, внучка генерала, дочь Олега Павловича, артиллериста, прошедшего командиром огневого взвода всю Великую Отечественную. Он в 1954 году окончил Томский медицинский институт и работал на кафедре терапии под руководством кумира сибирских терапевтов – академика Дмитрия Дмитриевича Яблокова. 
Ольга Олеговна закончила в свое время хорошо знакомую мне школу №51 и Томский государственный университет. Мир тесен – у нас нашлись общие знакомые, тем более что моя жена окончила ТМИ на год раньше Олега и тоже работала на одной из кафедр этого вуза. 
Генерала я, в те годы рядовой школьный учитель, видел всего раза два-три, в том числе в томском Доме офицеров имени Н. Яковлева во время прощания (он скончался 23 мая 1972 г.). Наше «Красное Знамя» опубликовало тогда некролог, подписанный первым секретарем обкома КПСС Е.К. Лигачевым, членами бюро обкома и другими товарищами. На Северном кладбище П.И. Воскресенскому установлен памятник от Министерства обороны. 

* * *

Он родился 23 декабря 1894 года в Симбирске в семье делопроизводителя земской управы. Начав обучение в классической гимназии, из-за материальных трудностей (восьмеро детей в семье!) оставил гимназию, продолжив обучение в реальном училище, и с четвертого класса зарабатывая себе на учебу репетиторством. Сразу после окончания реального училища стал юнкером Виленского военного  училища, к 1 сентября 1915 года освоил четырехмесячный курс, с этого дня – на фронте. 

* * *

Прапорщик Воскресенский стал командиром роты 68-го Бородинском полка Северного фронта. За год получил три очередных звания, стал штабс-капитаном, командиром батальона. Не стану перечислять места и ход ожесточенных сражений в Прибалтике, подчеркну лишь, что немцев не допустили к столице прежде всего благодаря мужеству и стойкости рядовых солдат и младшего комсостава и, конечно, латышских стрелков. А стремительная карьера юного (22 года!) офицера связана вовсе не только с тем, что «Вакансии как раз открыты: // То старших выключат иных, // Другие, смотришь, перебиты», но и с его бесспорными боевыми качествами, личной храбростью, умением заботиться о людях и руководить ими. Ныне о таких солдатах и офицерах, как Воскресенский и его сослуживцы, об их исключительной самоотверженности в борьбе с агрессором не говорят ни в Прибалтике, ни в России. Такая сейчас история. А ведь как бы мы ни относились к бессмысленной бойне, называвшейся Мировой войной, подавляющее большинство виленцев, да и вообще солдат русской армии, честно исполняли в те годы свой долг. 

* * *

Руководство Северным фронтом едва ли имеет право гордиться своим боевым мастерством. Во всяком случае, об одном из командующих – генерале от инфантерии Н.В. Рузском – чаще вспоминают не как об организаторе обороны Питера, а как о человеке, принудившем Николая II подписать отречение от престола. Генерал одной рукой держал царя, а другой прижимал  к столу заготовленный манифест об отречении, повторяя императору, главнокомандующему: «Подпишите! Разве Вы не видите, что Вам ничего другого не остается. Если Вы не подпишете – я не отвечаю за Вашу жизнь». А ведь шла война, и с чисто военной точки зрения Рузский и иже с ним оказались клятвопреступниками и изменниками. Кстати, ни эсеров, ни анархистов, ни тем более большевиков в Ставке в тот час не было. Николай не зря говорил о предательстве. Да, обстановка в стране была катастрофической, да, именно он виноват почти во всем, но все-таки первыми его предало ближайшее окружение. Вторым стал британский король Георг V – не сумел или не захотел приютить двоюродного брата, третьими – члены Временного правительства, и уж потом – в этом никому не делающем чести деле – кровавую точку поставили екатеринбургские большевики. 

* * *

Происходившее в Ставке было далеко от офицеров-фронтовиков. П. Воскресенский командовал батальоном 730-го Гродечненского полка, стал членом дивизионного комитета солдатских депутатов, был избран командиром полка, отправил в Петроград солдатские отряды для поддержки рабочих. Обычная служба? Да, но перед каждым офицером русской армии, перед каждым гражданином страны тогда встал выбор: с кем быть дальше? С Советской властью? С ее противниками? Уйти от всего? Об этом, для многих мучительном, выборе написано много, точной статистики нет, да и быть не может, хотя бы потому, что кое-кто не раз менял решение, переходя из одного лагеря в другой. 
Воскресенский сделал свой выбор сразу и окончательно, и это было естественно для офицера-окопника, два года делившего с солдатами тяготы боевой службы. 
Весной 1918 года вступил в РККА. Занимал командные и штабные должности (дивизия, группа войск). С начала Гражданской войны оказался в 1-й армии М. Тухачевского, боролся с белочехами и армией Комуча. Размышляя об этих днях, нетрудно выяснить, кто именно развязал Гражданскую войну. Ее можно изучать по послужному списку Павла Ивановича, воевавшего и на Восточном, и на Южном, и на Юго-Западном, и на Кавказском фронтах. Его противниками были знаменитые С. Войцеховский, В. Каппель, А. Пепеляев, К. Сахаров, М. Ханжин, С. Чечек, В. Май-Маевский, другие белые генералы, в том числе и окончившие в свое время Виленское училище. Немало выпускников училища встретилось Воскресенскому среди участников белых десантов и восстаний на Дону, в Причерноморье, на Кубани. 

* * *

В занятости и напряженности боевой жизни краском П. Воскресенский, высокий, красивый мужчина, нашел время, чтобы обратить внимание на двадцатилетнюю Ларису Михайлову, одну из лучших машинисток штаба, закончившую специальные курсы в Петрограде. Не знаю никаких подробностей, да и не моё, не наше это дело, но в Томске сыграна золотая свадьба этих двух замечательных людей. Впрочем, об одной подробности легко догадаться. В страшные для семьи 1938–1940 годы Лариса Никитична крепостью духа своего, верой в любимого человека и верностью ему помогла Павлу Ивановичу выдержать то, что выдерживали не все. Настоящая офицерская жена! Да и просто настоящая любящая женщина! 

* * *

А у мужа обычная армейская жизнь. Командир полка, бригады, дивизии, в том числе 74-й Таманской, когда-то созданной В.И. Чапаевым, позднее возглавляемой Е.И. Ковтюхом, дивизии, о которой написаны романы и поставлены фильмы. Вот таким соединением командовал бывший царский офицер и советский краском. В 1930 году он окончил знаменитые Высшие стрелковые курсы (сокращенно «Выстрел»). Тем, кто не знает, чем знамениты расформированные в 2009 году Высшие офицерские орденов Ленина и Октябрьской революции Краснознаменные курсы «Выстрел» имени Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова, напомню имена некоторых их выпускников: П. Батов, А. Василевский, А. Вершинин, К. Галицкий, А. Голованов, М. Катуков, Я. Крейзер, Н. Крылов, А. Новиков, И. Попов, И. Федюнинский. Можно назвать еще сотни имен полководцев, приведших РККА к Победе (это я к досужим рассуждениям о необразованности наших генералов). 
На основании принятого в 1935 году Постановления ЦИК и Совнаркома СССР «О введении персональных военных званий» П. Воскресенскому присвоено звание полковника. И всё вроде бы шло хорошо – успешная служба, прекрасная семья, подрастает Олег. Но 7 февраля 1938 года – арест. Как же, соратник М.Н. Тухачевского и его товарищей, статья 58-1, 58-8, измена Родине, теракт. Допросы, пытки. 

* * *

Не хочется мне писать о репрессиях вообще, о репрессиях в РККА, но судьба выпускников Виленского училища не позволяет обойти эту страницу. В год столетия Октября рассказать бы, забыв пока эту тему, именно о тех виленцах, кто встал в ряды сторонников революции! Рассказать бы о сокурснике Воскресенского, советнике в Испании, командарме в годы Великой Отечественной генерал-полковнике Василии Юшкевиче, о повешенном белыми начдиве-55 генерале Антоне Станкевиче, об одном из участников разгрома Колчака, организаторе ПВО СССР, члене ВЦИК комдиве Иосифе Блажевиче, о командующем авиацией МВО «испанце» комдиве Августе Берггольце, об известном многим томичам преподавателе Томского пехотного училища полковнике Николае Войно, о главнокомандующем Вооруженными силами Республики Иоакиме Вацетисе, о командовавшем подольскими курсантами генерале Василии Смирнове (сокурснике Павла Ивановича), о внуке героя Бородинской битвы советском генерале Николае Корицком, о начдиве Николае Щорсе, о Вольдемаре Озолсе, человеке с фантастической судьбой (Испания, французское Сопротивление, советская агентура за рубежом, тюрьмы, аресты, смертные приговоры и т.д.), о десятках других замечательных людей, составивших честь и славу училищу. И ограничиться в рассказе только светлым и приятным. Ну, а о некоторых страницах жизни героев пока промолчать? Правду, ничего кроме правды, но не всю правду! Так ныне пишут многие, но, наверное, так писать уже нельзя. 

* * *

Виленское училище было в некотором роде элитарным. За полвека работы его окончили десять с половиной тысяч человек. К 1917 году примерно треть из них находилась в строю. Судьбу выпускников – эстонцев, латышей, литовцев, в значительной части националистов, оценивать сложно. Многие из них воевали против России, против РККА, считая, что защищают свою родину. Они стали офицерами и генералами армий прибалтийских держав, успели послужить Юденичу и германским оккупационным властям в 1918–1920 годах. Другие именно в защите Советов видели будущее Прибалтики и воевали за них в Прибалтике, в России, в Сибири. 
Не менее двух третей выпускников стали активными белогвардейцами, занимали в войсках Колчака и Деникина высокие посты, многие погибли, многие эмигрировали. Они действовали в соответствии со своими убеждениями, они были нашими противниками в кровавой войне. К их чести скажу, что среди виленцев нашлось очень немного таких, как А. Силгайтис, командир дивизии СС, действовавшей против РККА под Ленинградом и виновный в смерти тысяч и тысяч евреев, белорусов и русских. Хотя среди виленцев почти не было членов РОА, Русского корпуса в Югославии, частей СС в Прибалтике. Почти! 
А учились-то вместе, жили в общих казармах, ели кашу из одного котелка... 
И нетрудно понять, что когда виленца допрашивали в ЧК, ОГПУ или НКВД, он откровенно сообщал, что, да, знал сокурсника, ставшего белогвардейцем, хорошо помнит и юнкера, ныне командующего латвийской армией, и юнкера, ставшего командиром полка в армии Юденича. Следователю оставалось уточнить, какие задания от старых друзей получил допрашиваемый враг народа. 
Лично я так и не понял до конца: существовал ли заговор под руководством Тухачевского, разные историки с удивительным постоянством меняют свою точку зрения по этому поводу. Пусть разбираются. Но минимум два факта бесспорны. «Даешь Варшаву!» не получилось, об истинных виновниках провала кампании пусть судят специалисты, но тов. Сталин имел право недолюбливать за это тов. Тухачевского. И, разумеется, наоборот. Давало ли это право одному на репрессии, другому на заговор? А что думал следователь? «У тебя же все сокурсники и друзья молодости – белогвардейцы, я с ними дрался на фронте, чего ж я тебе стану верить!» И еще одна тема для размышлений, тема для меня очень грустная. В 70-х годах, отдыхая в Юрмале, посетил Рижский музей красных литовских стрелков. Меня интересовала и интересует судьба тех, кто руководил изгнанием белых из Сибири. Прекрасный музей! Но кто-то еще тогда распорядился замазать даты жизни под портретами краскомов. Видимо, сквозь краску слишком уж часто проступали цифры 1937, 1938. Мне было стыдно. Сейчас музея нет, в этом здании Музей оккупации Латвии. Кому-нибудь стыдно? 

* * *

15 мая 1940 года, через два года, три месяца и восемь дней, полковника П.И. Воскресенского за отсутствием в его действиях состава преступления освободили из тюрьмы и восстановили в кадрах РККА. Долго лечился, не вылечился до конца, но 22 июня 1941 года стал заместителем командира дивизии. 
Закавказский фронт. 2-й и 3-й Украинские фронты. Правобережная Украина. Румыния. Ясско-Кишиневская операция, второй орден Красного Знамени (первый – за Гражданскую), вступление в ВКП(б). Венгрия – взятие Будапешта, третий орден Красного Знамени. Секешфехервар-Эстергомская операция, орден Ленина, жесточайшие бои у озера Балатон, последняя попытка Гитлера вернуть стратегическую инициативу. С 19 апреля 1945 года – генерал-майор. Назначен командиром 21-й дивизии. 

* * *

Ольга Олеговна прислала мне два кинофрагмента, датированных 11 и 12 мая 1945 года. Австрия, встреча (наконец-то!) воинов 21-й Пермской Краснознаменной стрелковой дивизии с 80-й пехотной дивизией США генерал-майора Г.Л. Макбрайда у моста через реку Энс. Танки, пехота, флагштоки с флагами двух великих государств. Веселые молодые солдаты и сержанты. Два генерала. На груди у американца советский гвардейский значок и орден Отечественной войны. У столика со всем полагающимся в подобных случаях в любой армии мира (съемка-то любительская!), Макбрайд прицепляет на грудь Воскресенского американский орден «Легион почета» (таким же орденом было награждено еще несколько – очень немного! – наших генералов и маршалов). И хотя кадры фильма не сопровождаются звуком, ясно, что генералы поднимают бокалы за Победу, за дружбу народов, за мир, за полученные награды, за встречу на Энсе. 

* * *

И как мне было не вспомнить 1949 год, фильм «Встреча на Эльбе», ставший тогда лидером проката (почти 25 миллионов зрителей!). Увлекательный сюжет, отличная режиссура, блестящий актерский ансамбль обрекали этот фильм на зрительский успех и Сталинскую премию. Конечно, свою роль сыграли и агитационно-пропагандистские задачи, и холодная война, начавшаяся 5 марта 1946 года речью Черчилля в Фултоне, и многими забытый документ «Фальсификаторы истории». Да и очень уж помнился завершившийся всего четыре года назад разгром фашизма, одним этапов которого была встреча союзников. Но – удивительное дело! – пересмотрев (в который уж раз!) картину, понял, что при всех скидках на особенности эпохи, некоторую наивность и прямолинейность, фильм сегодня воспринимается как современный, ибо окончания нового этапа холодной войны что-то не видно. 

* * *

25 апреля 1945 года штаб 58-й гвардейской стрелковой дивизии генерала В.В. Русакова доложил командарму А.С. Жадову, что в 15.30 в районе моста, восточнее Торгау, произошла встреча между офицерским составом 173-го стрелкового полка и патрулем войск союзников. Торгау – старинный (более тысячи лет) городок между Дрезденом и Лейпцигом, в ста километрах к югу от Берлина, можно сказать, центр Германии. Тем, кто любит размышлять о последних неделях войны, замечу: от него до границы с Францией оставалось примерно столько же, сколько от Варшавы до Берлина. 
Гитлеровская оборона была расколота, надо было кончать войну, но «Wir kapitulieren nie – Sieg oder Tod!», много лет спустя я еще застал эти надписи на стенах берлинских домов. Гитлеру не было жалко уже не только чужих солдат, но и немецких стариков, женщин и детей. Кровь лилась еще две недели. Все это известно, но люди забывают (может быть, именно фильм «виноват»), что и 25 апреля, и обе последние недели, и даже после 8–9 мая союзники встречались не только на Эльбе, но и по всему фронту, от Балтики до Тироля. 

* * *

Дивизии генералов П. Воскресенского и Г. Макбрайда встретились на реке Энс. И мне хочется, чтобы имя американца с уважением произносилось и у нас, в России. Он окончил Военную академию в Вест-Пойнте, участвовал в Первой мировой войне. В 1942 году принял одно из старейших соединений армии США – 80-ю пехотную дивизию, в июне 1944-го высадился с нею в Бретани и прошел до Тироля. Честно воевал, честным и порядочным человеком вышел в 1954 году в отставку. 
Дивизия входила в состав 3-й армии генерала Джорджа С. Паттона, одного из самых талантливых генералов армии США, ярого антисемита, антикоммуниста и русофоба. И. Сталин знал о нем многое, но действия Паттона оценивал высоко. Знал он и о словах Паттона: «Только прикажите, и я выброшу русских за Вислу». Рассказываю об этом потому, что, во-первых, мы далеко не всегда осознаем, сколь сложен был тогда вопрос о том, кто же они есть, эти наши верные союзники. И, во-вторых, хотя сопротивление германской армии союзникам было много слабее сопротивления нашим войскам, действия американцев в Европе вовсе не были легкой прогулкой. Немцы отчаянно сопротивлялись, особенно когда война пришла на территорию фатерлянда. Уверен, даже в 1945 году союзники без нас не смогли бы быстро одолеть фашистов. Не надо преувеличивать заслуги США и Великобритании в общей Победе, но не следует их и недооценивать! 

* * *

История иногда подбрасывает такие совпадения, такие аналогии и темы для размышлений, которые придумать невозможно. Встреча на реке Энс – неплохой тому пример. 
«Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23 октября русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по эту и по ту сторону моста». 
Узнали? «Война и мир», та ее часть, что заканчивается рассказом о батарее капитана Тушина, та часть, где Лев Николаевич рассказывает о событиях, связанных с Третьей коалицией европейских держав против Наполеона. 

* * *

Одной из традиций наших военных училищ всегда было и, надеюсь, будет воспитание у будущих офицеров глубокого интереса к общей и военной истории, к истории отечества, воспитание уважения к нашему прошлому и его героям, привитие любви к русской литературе. Не имею формальных доказательств, но уверен: генерал Воскресенский знал слова А.В. Суворова, что «опять англичанка гадит» (задачей коалиции было спасение Британии от уже готового к высадке на острова мощного французского десанта), что, как всегда, Великобритания будет воевать чужими руками (за каждого посланного против Бонапарта австрийского, прусского и, конечно, русского солдата было обещано уплатить по 12,5 фунта стерлингов, а заказ исчислялся сотнями тысяч тех, чьи косточки разбросаны по всей Европе, кроме, разумеется, самой Англии). Павел Иванович знал, что беда была не только в политических просчетах руководства и отсталости экономики государств коалиции, но и в безграмотности дряхлых фельдмаршалов, в их амбициях, самолюбии, интригах, приведших к бесконечным поражениям, завершившимся 20 ноября 1805 года Аустерлицем. А началось все это вот здесь, рядом, когда после страшного поражения под Ульмом Карл Мак сорванным голосом сказал Кутузову: «Vous voeez le malheureux Macktu» («Вы видите несчастного Мака»). Да, Вторую мировую войну Англия тоже выиграла. Чьими руками? Интересно, читают ли современные англичане «Войну и мир»? И знают ли, что неподалеку от впадения Энса в Дунай находится Маутхаузен, где казнены 122 766 человек, где замучен Дмитрий Карбышев.

* * *

Последнее соединение, которым командовал наш генерал, была 20-я Пермская мехдивизия, входившая в Южную группу войск (Румыния). В 1947 году, одновременно с преобразованием группы, дивизию расформировали, а комдива назначили начальником пехотного училища. С этой должности он 2 февраля 1956 года ушел в запас, но остался в Томске, был депутатом Томского горсовета, активно участвовал в жизни города, воспитании нашей молодежи. И ныне почти забыт. 
Вот такая судьба, такая жизнь. Пожалуй, «и это всё о нем…» Один из героев фильма «Офицеры» говорит замечательные слова: «Есть такая профессия – защищать Родину!» Мне кажется, что мы иногда забываем: у нас есть такой долг – защищать память о людях этой профессии… 

* * *

Ежегодно 1 января из Вены на весь мир транслируется праздничный концерт. Обязательный номер – вальс «На прекрасном голубом Дунае» Иоганна Штрауса. Стараюсь не пропускать не только великолепного исполнения, но еще и сопровождающих музыку чудесных картин Австрии. Сказочно красивый Тироль, горы, речушки с водопадами, памятники средневековья – они, спасибо солдатам советских маршалов Р. Малиновского и Ф. Толбухина и болгарского генерала В. Стойчева, сохранились почти по всей Австрии. Зальцбург – город, где родился Моцарт. Иногда показывают Инсбрук, в 1964 году здесь прошли IX зимние Олимпийские игры, принесшие нам 25 медалей и первое место. США тогда заслужили 7 медалей и восьмое место. Та зима была малоснежной, на трассу лыжных гонок самосвалы привозили снег с Альп. Нам, русским туристам, показали фильм об Играх, наш гид «юнгес фрау Габриэла» комментировала текст: «Господа, вы видите, как солдаты австрийской армии восстанавливают лыжную трассу. Нет-нет, это не вся наша армия. Но почти вся…» (в кадре было человек пятнадцать!). 
…Как же много в мире прекрасного, веселого, доброго, от природы до музыки, литературы, архитектуры, спорта, самого человека. Вот что нам надо! А для большинства главным остается иное: кого где-то избрали президентом, какие бы еще придумать санкции и контрсанкции, каковы новые сплетни о сильных мира сего… Неужели ради этого встретились в 1945 году простые американцы и русские, уцелевшие в мясорубке Второй мировой? Не попробовать ли еще раз? Господа, а с нами все в порядке? Или прав Зигмунд Фрейд: «Мы живем в очень странное время и с удивлением отмечаем, что прогресс идет в ногу с варварством». 


Лев Пичурин


28 апреля 2017 11.57